— Как бы вы оценили состояние бизнес-климата в Белгородской области по итогам 2025 года? Какие основные тенденции вы наблюдали?
— Очевидно, что в 2025 году сложности испытывают все: и крупные, и малые, и средние предприятия. У каждого свои трудности. Металлурги столкнулись с падением мировых цен на металл. Если мне не изменяет память, мировые цены на их продукцию сейчас на 15–20% меньше порога рентабельности. Нынешние цены на металл не позволяют работать прибыльно, что, в свою очередь, приводит к сокращению поступлений налога на прибыль в бюджет. Это негативно сказывается на всех остальных отраслях. Кроме того, внутренний спрос на продукцию металлургов также не демонстрирует высоких показателей, что обусловлено не самым благоприятным положением дел в строительной отрасли. Таким образом, крупные экономические сдвиги неизбежно оказывают влияние и на малый бизнес.
Что касается налоговой реформы, то она практически не затронет крупный бизнес, за исключением изменений в порядке уплаты налога на прибыль. Однако малым предприятиям придется нелегко, в первую очередь из-за снижения порога до 20 млн руб., после которого возникает обязанность по уплате НДС. Существует ощущение, и его разделяют многие, что большинство предпринимателей еще не до конца осознают, что такое НДС и как перейти, например, с патентной на упрощенную систему налогообложения. Это достаточно сложный процесс, и основная тяжесть придется на первый квартал 2026 года. Некоторые пытаются дробиться, используя старые методы, но этот путь бесперспективен, поскольку налоговые органы легко выявляют подобные схемы.
В целом наблюдается тенденция к ухудшению экономического положения. В выигрыше окажутся те, кто быстрее адаптируются к новым условиям, а в проигрыше — те, кто, подобно «динозаврам» настаивают на «верните мне мой 2007-й». Возврата к прошлому не будет. Очевидно, что стране не хватает средств. До 2025 года специальная военная операция (СВО) экономически почти не ощущалась, но сейчас положение изменилось, и не только из-за СВО, но и из-за мировой экономической ситуации. Это очередной сложный период, который уже начался, и который нам всем предстоит пройти.
Нельзя не упомянуть и высокую ключевую ставку Центрального Банка. Однако не считаю, что это безусловное зло. Абсолютно понятно, чем она обусловлена, и очевидно, что это временная мера. Банк России вынужден выбирать между различными плохими сценариями, и одним из самых негативных является инфляция по турецкому типу. Мы, конечно, не хотим допустить подобного развития событий. Поэтому те, кто призывают к снижению ставки, просто не понимают, к чему это может привести. На мой взгляд, Центральный Банк проводит грамотную политику, за что ему следует сказать спасибо. Но нужно признать, что сейчас всем тяжело.
— Если говорить конкретно о Белгородской области, как бы вы оценили бизнес-климат в этом году по пятибалльной шкале?
— Мне нравится, что даже Банк России говорит не столько о самом бизнес-климате, сколько об ожиданиях. Ведь климат — это одно, а ожидания — совсем другое. Денег, может, и стало меньше, что подтверждается отчетами Минэкономразвития, но более тревожным фактором являются именно ожидания. Все ждут ухудшения, а когда все ожидают негативных изменений, очень сложно выправить ситуацию. Поэтому по пятибалльной шкале поставил бы три с минусом.
Мы все хорошо помним кризисы 2007, 2008, 2014 годов. Каждый раз боимся сильнее, чем в итоге происходит. Людей пугает в первую очередь неизвестность и неопределенность — это базовая черта человеческой психики.
Поэтому думаю, что ситуация будет не такой страшной, как сейчас все ее себе представляют. Но совершенно точно, что бизнес-климат изменится, и контекст, в котором мы все работаем, тоже претерпит изменения. Это часть реальности, с которой можно бороться, но лучше принять ее и просто адаптироваться, потому что она меняется непрерывно и у нас, и в мире.
— Изменился ли контекст обращений предпринимателей к вам как к уполномоченному по защите прав предпринимателей? О чем чаще всего просят? Какие новые категории проблем появились в условиях приграничного статуса региона?
— Основная проблема на данный момент — это компенсация предпринимателям за утраченное или поврежденное имущество. Недавно анонсированная инициатива, которую предложило федеральное правительство, вызвала недовольство. Суть в том, что компенсации за недвижимость будут выплачиваться исходя из кадастровой стоимости. Предпринимателю необходимо заказать оценку, которая может стоить от 50 до 130 тыс. руб., причем, чем ближе к зоне боевых действий, тем дороже. Однако эта оценка в итоге оказывается не нужна, так как выплата все равно производится по кадастровой стоимости, которая значительно ниже.
У нас возник спор с министерством экономического развития Белгородской области, которое упрекало предпринимателей в том, что никто не обращался с заявлениями о заниженной кадастровой стоимости. Позиция ведомства, что предприниматели сами не проявляют инициативы по увеличению кадастровой стоимости в «хорошие» времена, а сейчас просят компенсаций по стоимости выше кадастровой.
На практике даже снизить кадастровую стоимость бывает очень сложно. А обвинять людей, потерявших все, — это абсурд. Они годами строили бизнес, экономили, работая днем и ночью, отказывая себе и своей семье ради создания чего-то. А потом все это сгорает в один момент. Большинство чиновников не знают, что значит так трудиться. Это демонстрирует их непонимание основных принципов работы бизнеса.
Существует еще два вида выплат, по которым федеральные средства пока не поступили, — это компенсация за утраченный автотранспорт и за утраченные товарно-материальные ценности (ТМЦ). Вероятно, оценка ущерба по ТМЦ окажется еще более сложной задачей.
Пока выплат нет, и ситуация вызывает нервозность, поскольку многие люди не понимают, как им действовать дальше. Если у предпринимателя имущество оценивалось в 17 млн руб., а ему предлагают 1,3 млн компенсации, что ему делать? В этом контексте следует выразить благодарность нашему губернатору Вячеславу Гладкову, который заявил, что правительство области будет и дальше поддерживать предпринимателей всеми доступными способами, особенно важно сохранить магазины в сельской местности. Это вселяет некоторый оптимизм.
— Количество обращений увеличилось?
— Здесь ситуация неоднородная. Под конец года — да, количество обращений растет. Это связано с тем, что многие люди до сих пор ждут компенсации, обещанные еще в 2024 году. Поскольку выплаты задерживаются, они обращаются ко мне за помощью. В остальном, каких-то системных изменений, пожалуй, нет. Бывают случаи, когда предприниматели попадают в сложные ситуации, в том числе и по своей вине.
В таких ситуациях считаю, что это предпринимательский риск. Например, когда у человека несколько десятков кредитов, и он не знает, как из них выбраться. Но это единичные случаи, которые не носят системный характер.
— Насколько эффективно удается помогать предпринимателям после их обращений, что вы можете сказать об этом, опираясь на ваш опыт?
— Эффективность помощи я бы оценил как 50 на 50. Если предпринимателю необходимы финансовые средства, а они еще не поступили из федерального центра, то возможности помочь ограничены. С другой стороны, иногда помощь заключается просто в том, чтобы выслушать человека или организовать ему встречу с заместителем губернатора. Важность этого нельзя недооценивать, поскольку бизнес получает разъяснения о текущей ситуации на самом высоком уровне. Люди осознают масштаб проблемы и понимают, что они не одиноки, и их не вводят в заблуждение. Они просто видят объективную картину происходящего.
Что же касается предпринимательских вопросов, то здесь возникает некоторое противоречие, особенно когда в процесс вовлечено несколько ведомств. Предприниматель обращается, например, в одно из министерств, при этом существуют и смежные министерства, которые должны оказывать содействие. Но между этими структурами, на мой взгляд, крайне слабо налажены горизонтальные связи. Множество вопросов можно было бы решить без привлечения внимания главы региона, но они эскалируются на самый верх. В итоге губернатор дает указание: «Сделайте хорошо, а плохо не делайте!», и все начинают после этой команды делать хорошо, а плохо не делать. Можно ли сказать, что они сами не знали, что такое хорошо и что такое плохо? Нет. Но чиновники не спешат брать на себя ответственность. Понятно, почему в регионе сложилась такая система управления: мы, фактически, находимся в условиях военного времени, где единоначалие является основополагающим принципом. Однако аналогичный подход используется при решении обычных коммерческих вопросов, что порой очень сильно замедляет процесс. Мы могли бы действовать по-другому: смежные министерства могли бы совместно вырабатывать решения и представлять их на утверждение главе региона. Но такая практика отсутствует. Самой большой проблемой является равнодушие чиновников, и, к сожалению, заметил, что в 2025 году таких стало больше.
— Есть ли статистика по количеству предпринимателей, вынужденных свернуть деятельность? Какие отрасли пострадали больше всего?
— Традиционно наиболее насыщенной отраслью для малого и среднего предпринимательства является торговля, где сосредоточено около 40% субъектов. Именно там предприниматели сталкиваются с наибольшими трудностями.
Статистика по клиентам именно моей компании за первый и четвертый кварталы 2025 года, демонстрирует устойчивую тенденцию к закрытиям (в два раза больше закрытий, чем год назад, и в три — чем два года назад), в то время как второй и третий кварталы были более благоприятными. Многие предприниматели, испытывая серьезные трудности, изыскивают последние резервы и прибегают к кредитам для покрытия налоговых выплат и заработной платы сотрудникам, но у всякой системы есть предел прочности.
При этом статистика налоговых органов, говорит нам о том, что в период с 1 января по 1 декабря 2025 года на территории Белгородской области появилось 886 новых коммерческих организаций, а прекратили существование более 1,1 тыс. компаний.
Следует отметить важную тенденцию, отраженную на сайте rmsp.nalog.ru — реестре малого и среднего предпринимательства, где налоговые органы ежемесячно публикуют статистические срезы о количестве предприятий и занятых в МСП сотрудников. На протяжении последних двух лет наблюдается устойчивое сокращение числа обществ с ограниченной ответственностью (ООО) на фоне опережающего роста количества индивидуальных предпринимателей (ИП). Например, за период с 10 декабря 2024 года по 10 декабря 2025 года в регионе на 524 юрлица стало меньше (с 17,57 тыс. до 17,04 тыс.). При этом количество ИП выросло с 43,84 тыс. до 46,1 тыс. Сложно сказать, чем обусловлена такая тенденция: возможно, это связано с изменением организационно-правовой формы, либо с попытками дробления бизнеса. Но количество занятых в сфере МСП за последний год сократилось. По состоянию на 10 декабря 2025 года в МСП заняты свыше 135,78 тыс. работников, годом ранее их было порядка 141,68 тыс. Разница почти 6 тыс. человек.
— С какими основными сложностями сталкиваются предприниматели при получении кредитов и господдержки? Удалось ли упростить процедуры для бизнеса, работающего в условиях повышенных рисков?
— На мой взгляд, одной из наиболее эффективно работающих структур в регионе является Белгородский областной фонд поддержки малого и среднего предпринимательства. У них действительно можно получить кредиты под очень низкие проценты, как на пополнение оборотных средств, так и на приобретение основных.
Люди действительно получают там деньги. Некоторые жалуются на необходимость сбора большого количества документов. Да, тоже считаю, что излишняя бюрократия ни к чему, но на данный момент это единственный способ получить финансирование под очень выгодный процент. Для некоторых видов кредитов требуется оформление залога.
Оформление залога, к сожалению, неизбежно, поскольку фонд является финансовой организацией, и им необходима определенная надежность. Конечно, хотелось бы, чтобы залога не было, но им нужна хоть какая-то гарантия. Банкротство любого из заемщиков негативно отразится и на всех остальных. То есть, это делается для всеобщего блага.
— Как идет процесс восстановления бизнеса на территориях, пострадавших от обстрелов? Какие точечные антикризисные меры доказали свою эффективность?
— Восстановить прежнее состояние бизнеса в приграничных территориях сейчас очень сложно. На данный момент, насколько мне известно, из оборота в регионе вышло 165 тыс. га пашни. Сельскохозяйственная отрасль понесла значительные потери. Многие предприниматели из Шебекинского, Грайворонского, Валуйского и других районов пострадали. Одним из условий получения поддержки, например, компенсации за утраченное имущество, является сохранение ими статуса предпринимателя через год.
Это достаточно сложная задача, учитывая, что им выплачивают в 4–5 раз меньше утраченного, а от них требуют продолжения предпринимательской деятельности. Совершенно очевидно, что вести бизнес в приграничных районах, особенно если речь идет о торговых точках, на тех же местах, где они располагались раньше, невозможно. Существует риск повторного уничтожения, и, возможно, там даже не разрешат ничего строить. Поэтому требование о продолжении предпринимательской деятельности выглядит достаточно противоречиво.
В то же время губернатор предлагал некоторым фермерам другие участки для продолжения деятельности — в более безопасных районах области. Однако нужно учитывать, что люди привязаны к своей земле, там же у них живут и работают сотрудники. Переезд в другой район может быть сопряжен с серьезными трудностями. В целом это сложная системная проблема, и здесь не может быть простых решений.
Каждый случай требует индивидуального подхода, но пока в приграничных районах продолжаются обстрелы, сложно ожидать значительного восстановления экономики.
— Как выстроена работа с Роспотребнадзором, ФНС и другими контролирующими органами в части соблюдения баланса между контрольными функциями и поддержкой бизнеса?
— Считаю, что все эти органы — большие молодцы. И Роспотребнадзор, и налоговая служба всегда готовы идти навстречу. Они прекрасно осознают реалии, в которых мы живем. Не могу привести ни одного примера, когда бы эти службы необоснованно преследовали предпринимателей. Они всегда входят в положение и в рамках своих полномочий предоставляют отсрочки, если это возможно. Роспотребнадзор перешел к практике профилактических визитов, что считаю очень прогрессивным. На мой взгляд, эти органы не являются существенным препятствием для развития предпринимательства.
Выражаю огромную благодарность всем контролирующим службам. Мы собираем статистику по контрольно-надзорным мероприятиям, начиная с третьего квартала 2025 года. На самом деле, их проводится очень мало. Часто они касаются производства или продажи контрафактного алкоголя, что представляет собой общественно опасное деяние. В целом, они очень деликатно относятся к нашему бизнесу.
— Как бизнес справляется с дефицитом квалифицированных специалистов после миграционного оттока?
— К сожалению, ситуация остается сложной. Демографическая ситуация в регионе неблагоприятная, рождаемость низкая. Это болезненная и трудноразрешимая проблема. Этот вопрос обсуждался в рамках создания свободной экономической зоны. Например, на одном из заводов численность персонала сократилась со 140 до 118 человек, при этом объем производства остался прежним. Рост производительности труда — это один из ответов на этот кризис. Но есть специальности, которые сложно заменить. Например, если главный инженер уволился с предприятия в Шебекинском муниципальном округе, найти замену будет очень непросто. Поэтому всем придется работать над повышением производительности труда.
Кроме того, сейчас как никогда важна роль собственника компании. Это касается и продаж, и организации процессов, и даже непосредственного участия в работе. В работе «руками», считаю, нет ничего зазорного. Классические учебники по менеджменту учат нас делегировать полномочия и не вмешиваться в операционную деятельность. Но сейчас ситуация не классическая, а кризисная, даже чрезвычайная. Поэтому, уважаемые собственники, если вы еще не вернулись к оперативному управлению, сейчас самое время это сделать, пока еще есть возможность. И, пожалуйста, обратите внимание на изменения в налоговой системе, особенно на НДС, поскольку, на мой взгляд, сейчас происходит серьезная недооценка возможных последствий.
— Готовы ли инвесторы работать в регионе в текущей обстановке? Удалось ли сохранить ключевые инвестиционные проекты?
— Инвестиционная активность демонстрирует тенденцию к снижению. Субъективно, по моим ощущениям, в настоящее время не наблюдается значительных изменений. Могу с уверенностью сказать, что до завершения специальной военной операции не стоит рассчитывать на реализацию масштабных инвестиционных проектов. Это объективная реальность, с которой необходимо считаться.
Интересным моментом на последней встрече с губернатором был вопрос о свободной экономической зоне (СЭЗ). Чтобы стать резидентом нужно инвестировать в производство значительные средства — от нескольких миллионов, а порой и сотни млн руб.. Однако существует проблема: инвесторы, подав документы и ожидая решения в течение нескольких месяцев, уже успевают осуществить необходимые инвестиции, например, приобрести новое оборудование.
Когда же их заявка о включении в СЭЗ одобряется, оказывается, что они уже инвестировали средства. На встрече с губернатором и представителем Министерства экономического развития из Москвы мы озвучили эту проблему. Был, например, случай, когда предпринимательница заявила в инвестиционной программе покупку станка, а пока ее заявку рассматривали, приобрела два таких станка. Теперь ей нужен уже совсем другой станок. Но в инвестиционной декларации указано приобретение первого станка, а те, которые она уже закупила, не соответствуют условиям инвестиций резидентов СЭЗ. Это, безусловно, абсурдная ситуация, и мы надеемся, что она изменится. Если говорить о текущих инвестициях, то они, конечно, есть. Но вот реализации крупных инвестиционных проектов, например, строительства масштабных объектов, пока не предвидится.
— Какие ваши прогнозы относительно развития малого и среднего бизнеса в регионе на ближайшую перспективу?
— Что касается прогнозов, хочу отметить, что малый бизнес в определенных аспектах имеет свои преимущества. Небольшие компании обладают большей гибкостью и способностью адаптироваться к изменяющимся условиям рынка. Крупным предприятиям это дается сложнее. Поэтому не считаю, что произойдет внезапное массовое закрытие предприятий. Определенный процент сокращений, конечно, возможен. Но не думаю, что этот кризис, как и предыдущие, уничтожит бизнес-среду полностью.
Все будет развиваться, трансформироваться, и это будет непростой процесс. В конечном итоге даже увеличение НДС ляжет на плечи потребителей. В этом отношении крупным компаниям сложнее, так как небольшие предприятия могут быстрее поднять цены на свои услуги. Крупные заводы не всегда могут увеличить стоимость своей продукции сразу на 15%. В этом плане малым предприятиям легче. Но у крупных компаний обычно больше запас прочности. Все системообразующие игроки рынка останутся, а малый и средний бизнес трансформируется и переживет этот кризис, как переживал и раньше.
Хотелось бы отметить один момент. Существует удачное сравнение, согласно которому институт уполномоченного по защите прав предпринимателей — это мост между бизнесом и органами власти. В этом году мы часто видим, что, перейдя этот мост, упираемся в трехметровый бетонный забор. Хотелось бы, чтобы в 2026 году в этом заборе появилась хотя бы дверь, а лучше, чтобы забора не было вообще. Потому что мы все работаем над одной общей целью — устойчивое развитие региона.
