Проблему нехватки кадров в промышленности стоит решать через внедрение роботов, а понятие «импортозамещение» пора оставить в прошлом. Министр промышленности Воронежской области Сергей Хлызов в рамках проекта РБК Черноземье «Итоги года» объяснил, почему некоторые руководители предприятий не хотят адаптироваться к новым условиям работы, как получить «промышленный кешбэк» и зачем региону бутиллитий и лимонная кислота.
— Как бы вы в целом охарактеризовали 2025 год для промышленного комплекса Воронежской области?
— Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо, прежде всего, говорить о цифрах. По итогам года индекс промышленного производства в регионе фактически сохранил темпы прошлого года и составил 100%. В обрабатывающих производствах мы даже получили небольшой плюс — 0,4%. Учитывая внешнее санкционное давление, этот результат можно считать положительным.
Если говорить о драйверах, то основные отрасли, которые обеспечили этот показатель, — радиоэлектронная промышленность, металлообработка и машиностроение. Это сектора, которые сегодня поставляют продукцию для приоритетных нужд страны.
При этом некоторые направления сдали позиции. Химическая отрасль снизилась на 5%, металлургия и мебельщики также немного просели на фоне замедления строительной отрасли. Но, я думаю, что ситуация в этих производствах выправится по мере стабилизации смежных рынков.
— Какие крупные инвестиционные проекты были реализованы в 2025 году?
— Проектов достаточно много, часть из них переходит на 2026 год. Например, компания «Сибур» на площадке «Воронежсинтезкаучука» реализует проект по производству нормализованного бутиллития. Это катализатор, который ранее на 100% импортировался. По сути, это импортозамещающее производство, востребованное не только в самой компании, но и, к примеру, в фармацевтике. Минпромторг ставит задачу наращивать объемы, и, я думаю, компания к этому придет.
В активной фазе находится проект производства лимонной кислоты в Аннинском районе. Это уникальное производство с большим объемом инвестиций. Запуск завода ожидаем либо в конце 2026-го, либо в начале 2027 года. Также идет расширение второй очереди завода «Стекло и камень» по выпуску многослойного стекла для стройотрасли. Есть и чувствительные проекты в сфере связи, о которых я не буду говорить подробно.
Сам факт говорит о том, что инвестиционная активность есть. Мы прогнозируем объем инвестиций в обрабатывающие производства (без учета пищевой переработки) по итогам года на уровне 30 млрд руб. Это на 30% больше, чем в прошлом году.
— Какие отрасли вы назвали бы главными драйверами роста и с чем связываете их динамику?
— Как я уже сказал, ключевые драйверы — радиоэлектроника, машиностроение и металлообработка. Их деятельность напрямую связана с выпуском продукции для нужд специальной военной операции. Спрос очень высок, и темпы производства соответствующие. Радиоэлектронная промышленность дала прирост почти 35%, машиностроение и металлообработка — около 10%. Это очень серьезные цифры.
— Насколько активно воронежские предприятия занимаются импортозамещением?
— Термин «импортозамещение», который появился в 2015–2016 годах, уже устарел. Сейчас правильнее говорить о технологическом суверенитете и переходе к технологическому лидерству. Этап замещения пройден, сейчас в фокусе — локализация.
Существует постановление правительства №719, которое определяет «уровень отечественности» продукции. Оно стимулирует предприятия выпускать товары из компонентов, произведенных в России или странах ЕАЭС. Эти нормы уже интегрированы в госзакупки.
Мы призываем производителей максимально локализовать производства. Если каких-то компонентов в стране нет, наша задача — помочь найти производителя либо инициировать исследования для запуска выпуска этих комплектующих. В этом направлении сейчас и движется Воронежская область.
— Можно ли считать кадровый дефицит основным сдерживающим фактором для промышленности?
— Кадры, безусловно, один из основных факторов. Если я куплю новую линию, но не найду, кому на ней работать, зачем она нужна? Но здесь есть два пути. Первый — готовить кадры, что долго. Второй — автоматизация процессов.
Сегодня мы показываем предприятиям примеры, когда робот-манипулятор обслуживает сразу шесть станков, тогда как человек — не больше трех. Это колоссальный прирост производительности. Поэтому главный сдерживающий фактор сегодня — не столько в отсутствии кадров, сколько в недостаточной готовности руководства компаний к изменениям и внедрению роботизированных технологий.
— Какие меры, помимо автоматизации, принимаются для решения кадровой проблемы?
— Активно работает программа «Профессионалитет». На базе техникумов и колледжей при финансовом участии промышленных партнеров создаются образовательно-производственные кластеры.
Предприятия помогают оснащать аудитории и участвуют в подготовке нужных им специалистов. В прошлом году работало три кластера в сфере промышленности. Они объединяют более 15 образовательных организаций и 16 промпредприятий-работодателей. Также планируется создание еще двух кластеров в сфере машиностроения и радиоэлектроники.
На базе ВГУ также действует передовая инженерная школа. В 2025 году в интересах индустриальных партнеров было запущено пять новых образовательных программ высшего образования и девять — дополнительного профессионального. Школа готовит специалистов высшего класса и выполняет научно-исследовательские работы по заказам предприятий. В 2025 году из федерального бюджета на эти цели удалось привлечь почти 60 млн руб., а от промышленных партнеров — около 100 млн. Инструмент рабочий, и мы думаем о создании таких школ в других отраслях.
— С какими основными вызовами столкнется промышленность Воронежской области в 2026 году?
— Главный вызов, о котором мы уже говорили, — стимулировать предприятия к повышению производительности труда и роботизации. Прямо вот это главное. Второй вызов — повышение налоговой нагрузки.
В этих условиях критически важно сохранить льготные программы заемного финансирования. Коммерческие кредиты не позволяют развивать производство. Инструмент Фонда развития промышленности (ФРП), работающий с 2019 года, здесь ключевой. В 2026 году мы запускаем новую программу ФРП, направленную именно на роботизацию, с соответствующими льготными условиями.
Также будем информировать промышленников о федеральных мерах поддержки. Существует так называемый «промышленный кешбэк», позволяющий вернуть до 20% затрат на интеграцию роботов. Работают программы скидок от производителей, когда Минпромторг компенсирует поставщику скидку, предоставленную покупателю, — экономия для потребителя может достигать 50%. Будем продолжать работу по всем этим направлениям.
