Демография диктует жесткие условия: работодатели не могут найти молодую замену уходящим пенсионерам. Единственный выход — пятипроцентный рост производительности труда ежегодно. О том, как воронежский бизнес справляется с этим вызовом, внедряет роботов и попадает в «зеленый коридор» за социальную ответственность, в проекте РБК Черноземье «Итоги года» рассказал вице-губернатор Воронежской области Игорь Лотков.
— Если оценивать 2025 год, что стало главным практическим итогом вашей работы?
— В последнее время на всех уровнях, в том числе в сфере государственного управления, говорят о smart skills, о компетенциях, которые выходят за пределы традиционного понимания того, что можно измерить в цифрах, деньгах или минутах. А речь идет о культурной трансформации, когда мы меняем производственную культуру и управление в производственной деятельности.
Бережливое управление мы видим по двум направлениям. Первое — оптимизация деятельности структур, которые находятся в бюджетной сфере, в государственном управлении. Второе — повышение эффективности коммерческой, негосударственной сферы. И там, и там у нас есть активность, есть направление работы.
То, что касается негосударственной сферы, мы формулируем как проект повышения производительности труда. А в социальной, бюджетной сфере называем это бережливым управлением.
Если говорить об итогах бюджетной сферы, то главная цель, над которой мы работали в 2025 году, заключалась в том, чтобы сделать бюджетную социальную сферу максимально клиентоцентричной, человекоориентированной. Каждое без исключения региональное министерство, каждое государственное учреждение имели план мероприятий, план бережливых проектов, который они сами себе определили, выделив наиболее проблемные процессы, препятствующие максимальной удовлетворенности их клиентов. Внутри правительства эта работа проводилась при помощи Центра эффективности правительства Воронежской области. Нет ни одного министерства или ведомства, в котором не был бы подвергнут оптимизации целый ряд процессов.
Это, безусловно, почувствовали жители Воронежа и Воронежской области. Задачей было сократить традиционные проблемы, которые характеризуют деятельность государственных учреждений: наличие очередей при получении государственной услуги, длительный период ожидания результатов обращений или заявлений граждан, сложные процедуры, из-за которых возникают отказы со стороны государственных учреждений, когда гражданам приходится повторно приносить дополнительные документы либо заполнять повторно те или иные формы.
Задача этой оптимизации заключалась в том, чтобы выявить узкие места, так называемое «бутылочное горло», и найти способы реформировать процессы оказания государственных услуг, добиться максимального комфорта для граждан.
— Есть пример такой работы? Можно выделить какое-то ведомство, министерство, где наиболее очевидны изменения?
— Пример, может быть, не очень масштабный, но заметный. Летом большое количество граждан отправляют своих детей в лагеря отдыха. Эта процедура весьма востребована, популярна. Когда родители привозят ребенка на смену в лагерь, есть процедуры приема детей со стороны персонала лагеря. Нужно предъявить документы, пройти медкомиссию и так далее. Это затягивалось порой на часы. Родители тратили время, дети еще не в лагере, но уже не дома — такое напряженное, некомфортное ожидание вызывало множество нареканий.
В этом направлении с администрациями лагерей отдыха найдено современное решение. Документы можно стало предоставить в режиме онлайн, еще находясь дома. Заполнение форм, загрузка копий документов во многом сократили процедуру оформления по приезду в лагерь. Оставалось только пройти осмотр врача, который проверяет, нет ли жалоб или заболеваний у поступающего ребенка, заботясь о его здоровье и здоровье окружающих. В итоге сократились очереди, время ожидания, а удовлетворенность детей и их родителей существенно увеличилась.
Хочу сказать также о программе «Повышение производительности труда». Она адресована непосредственно производственным предприятиям, коммерческой сфере. Главным помощником является Федеральный центр компетенций в сфере производительности труда (ФЦК). У нас есть региональный центр компетенций, работающий в том же направлении.
Задачей регионального центра компетенций в 2025 году было реализовать проекты повышения производительности труда не менее чем на 25 предприятиях. Этот план выполнен. Это не значит, что пришли консультанты на предприятие, отодвинули местное руководство и все сделали как надо. Это своего рода искра, принесенная государственными помощниками, которая должна показать специалистам предприятия, что такое оптимизация, как за счет реорганизации процессов с существующими людьми на существующем оборудовании можно повысить эффективность производственной деятельности. Консультанты покажут, на каких принципах действует эта оптимизация. Этот шаг, эта искра вдохновит местных специалистов улучшать, оптимизировать.
Самое главное ожидание — после того как пилотный проект реализован, он должен быть настолько эффективным, чтобы за ним последовала целая цепочка последующих оптимизаций, которые будут осуществлять уже непосредственно специалисты, руководители, сотрудники предприятия самостоятельно.
Ожидается, что это приведет к тому, что в целом производительность труда по всему предприятию, а не только на узком пилотном проекте, существенно повысится и достигнет плановых показателей, которые нам ставит руководство страны: ежегодный рост производительности труда на каждом производственном предприятии не должен быть ниже 5% по сравнению с предыдущим периодом.
— В каких сферах госуправления Воронежской области вы видите наибольший нераскрытый потенциал для бережливого управления?
— Здесь есть нюансы. Термин «пилотные проекты» в своих коммуникациях мы используем очень часто. Возьмем упомянутый лагерь для детского отдыха. Я сознательно не стал называть наименование лагеря, в котором произошли оптимизационные процессы. Если это получилось в одном лагере, одной школе, одном медицинском учреждении, наша последующая задача — этот пилотный проект масштабировать или тиражировать на весь регион.
Если у нас в одной школе удался бережливый проект, значит, у нас появилась методика, отработанный алгоритм, который подтвержден практическим опытом, практической реализацией. Дальше мы должны дойти до каждого образовательного учреждения и добиться, чтобы эффективная, подтвердившаяся модель работала в каждой городской школе, в каждой сельской школе, как в областном центре, так и в муниципалитетах.
Если говорить о промышленности, о производственных компаниях, там немного по-другому: все упирается в ресурс Регионального центра компетенций. Количество консультантов, специалистов ограничено, поэтому есть плановое задание — 25 предприятий в течение года. Перспектива 2026 года — вовлечь еще 25 новых производственных предприятий в работу: не только нащупать проблему, но и найти пути решения и воплотить их в конкретных производственных процессах, добиться повышения эффективности.
Есть небольшие сложности: нормативы, которые определяют выбор таких предприятий, достаточно жесткие, в том числе с точки зрения объема производства продукции. Поскольку проект реализуется не первый год, наиболее крупные предприятия с наибольшим объемом производимой продукции уже прошли эту процедуру. Чем шире круг, тем сложнее нам находить предприятия в регионе, которые соответствуют базовым критериям, например, объему выручки. Крупные предприятия уже охвачены, а входя в сферу малых и средних предприятий, мы сталкиваемся с нормативными ограничениями, которые не позволяют включить в эти проекты всех желающих.
Сейчас идет диалог с Федеральным центром компетенций о том, что пришло время эту планку доступности услуги понизить, чтобы мы могли привлечь более широкий круг участников. Ищем в индивидуальных случаях какие-то пути решения и стараемся системно договориться с ФЦК, потому что они задают правила игры.
— Какая доля воронежского бизнеса вовлечена в ЭКГ-рейтинг? Какие льготы действуют для привлечения предпринимателей?
— ЭКГ-рейтинг устроен таким образом, что им в масштабах страны охвачены абсолютно все налогоплательщики. Если вы зарегистрированы в национальном реестре налогоплательщиков, значит, вы как предприятие, как юридическое лицо имеете свой ЭКГ-рейтинг. Это делается автоматически на основе налоговой и статистической отчетности, которую все налогоплательщики предоставляют.
Новизна в том, что с помощью внедрения автоматизированных вычислительных систем удалось каждое предприятие посчитать по определенной формуле, присвоить персональный рейтинг и сопоставить его с рейтингами других предприятий. Получается, независимо от воли и желания конкретного налогоплательщика или любого другого лица, как только сдана очередная квартальная отчетность, тут же формируется актуализированный рейтинг. Эта информация доступна в открытом доступе. И сама компания в течение пары минут может получить свой актуализированный рейтинг, узнать оценку и позицию в общенациональном рейтинге, и любой партнер компании, любое заинтересованное лицо может легко посмотреть, насколько высок рейтинг, есть ли динамика улучшения.
— Предприятия, которые являются лидерами этого рейтинга, могут пользоваться какими-то привилегиями правительства?
— Рейтинг — это национальный формат, механизм, и власти Воронежской области никакого влияния на него не имеют, так же как и сами предприятия. Этот рейтинг — скорее PR для конкретного налогоплательщика. И он сам, и любые партнеры видят, насколько серьезно, ответственно в экологическом, юридическом, социальном направлении ведет себя компания. Рейтинг не про объем выручки, не про количество сотрудников, а именно про качество процессов.
То, о чем вы спросили, — это закон об ответственном бизнесе, который действует на территории Воронежской области. Он говорит о том, что социально ответственные компании могут на заявительной основе получить определенный статус. Если они приняли такое решение и обратились в правительство региона, начинается оценка, соответствует ли компания ряду критериев, которые установлены региональным законом. Один из критериев — значение ЭКГ-рейтинга.
— Что, по-вашему, наиболее востребовано из льгот теми, кто получил статус ответственного бизнеса?
— Самое главное даже не льготы. В рабочем порядке, когда этот закон готовился, мы назвали это «режим зеленого коридора». Аналогия с аэропортами: есть «зеленый», есть «красный» коридор. Когда компания обращается в государственные органы за справками, документами, разрешениями, информацией, есть стандартная процедура: 30 дней — срок получения ответа на обращение граждан или юридических лиц. Как правило, государственные органы соблюдают эти сроки. Но нигде не сказано, что можно и нужно отвечать быстрее.
Когда у вас появляется режим «зеленого коридора», который вы получили как ответственная компания, вы можете претендовать на то, чтобы эту услугу получить быстрее. Государство подтверждает: вам присвоили статус, будем выполнять свое обязательство — за чем бы вы ни обратились в государственные органы или местного самоуправления, это будет сделано максимально быстро, максимально комфортно для заявителя по всем вопросам, которые входят в зону компетенции конкретного госоргана.
Мы хотим, чтобы у нас расширялся круг ответственных компаний, социально ответственных в первую очередь. Поэтому законом предусмотрен режим «зеленого коридора», и органы власти все вовлечены в его поддержание, чтобы компании понимали, зачем им становиться ответственными, какие преимущества, какие выгоды они получают взамен этого статуса.
— И насколько много таких компаний?
— Не так много, к сожалению. Компании слабо информированы о режиме «зеленого коридора» и выгодах, которые он дает. Пока статус получили чуть более 30 компаний. Ни в коей мере не будем на этом останавливаться ¬— их должно быть больше. Ответственный бизнес очень позитивно влияет на места своего функционирования и на своих сотрудников. Речь о благоустройстве территории, реализации социальных проектов и программ. Это очень выгодно с точки зрения общественного блага, общественной пользы.
— Кто в структуре правительства отвечает за распределение статуса ответственного бизнеса?
— Традиционно это министерство экономического развития. Туда можно и нужно направлять заявки. В открытом доступе есть полный набор требований, документов, которые нужно предоставить. Контакты предоставлены в любой форме, всегда можно получить дополнительную информацию.
— На одном из форумов вы сказали, что главный грамотный специалист — тот, кто владеет основами искусственного интеллекта. Как, на ваш взгляд, можно измерить AI-грамотность у населения? Какие способы тестирования таких компетенций существуют?
— Владимир Путин сказал, что в нынешних условиях нужно добиться 100% грамотности. Когда эта фраза произносится, сразу возникают параллели с периодом в истории нашей страны столетней давности, когда у нас была кампания по ликвидации неграмотности. Теперь речь идет о всеобщей AI-грамотности.
100 лет назад начиналась индустриализация страны, в рамках которой было построено более 1,5 тыс. новых промышленных предприятий. Использовались сложнейшие передовые технологии: машины, оборудование, процессы. Этого бы не произошло при неграмотном населении. За очень короткий промежуток времени, буквально 20 лет, удалось долю грамотных повысить с 30 до 90%. Только благодаря этому индустриализация произошла, и во многом именно она обеспечила дальнейшее успешное развитие страны: и победу в войне, и такие мегапроекты, как космос, атом.
Сейчас ситуация во многом похожа. Только вместо индустриализации у нас вызов, который называют четвертой промышленной революцией. Ручной труд в новых исторических и технологических условиях должен быть полностью заменен роботизацией. Чтобы произошла роботизация, нужна грамотность населения. Но теперь грамотность оценивается не умением читать и писать, а способностью использовать искусственный интеллект в своей профессиональной деятельности.
На данный момент разворачивается похожая массовая кампания. Все учебные заведения, организации дополнительного, дошкольного, послевузовского образования включаются в этот процесс. Где-то используются административные рычаги, где-то — изменение культурного кода, информирование, вовлечение. Очень большая нагрузка ложится на работодателей, на организации, которые эти работодатели представляют. Мы во всех возможных формах обращаемся к ним с призывом: нужно общими усилиями добиться ликвидации AI-неграмотности ваших работников, наших сограждан.
Мы определили и активно формируем элементарный курс AI-грамотности. Условно, это 72 часа обучения, которые включают базовые, ключевые понятия, формулы и алгоритмы того, как функционирует искусственный интеллект, как он может быть применен в жизни, в профессиональной деятельности. Понятно, что это только элементарный курс. Это азбука или хрестоматия в информационных технологиях, но, не освоив азбуку, нельзя говорить о высшей математике и других процессах. Государство может с этим элементарным курсом дотянуться буквально до каждого гражданина, до каждого жителя нашего региона.
Мы ведем с министерством образования Воронежской области активную работу по разработке этих программ, активно вовлекаем образовательные организации в то, чтобы они были готовы эти программы предоставлять широкому кругу учащихся. Элементарный курс максимально доступен, практически бесплатен для большинства желающих пройти обучение. По нашим оценкам, он создаст предпосылки для дальнейшего развития. Понятно, что этого мало, чтобы говорить об эксплуатации роботизированных систем или автоматизированных производственных систем, но, не зная основ, нельзя двигаться дальше.
Государство обеспечивает элементарные знания в области искусственного интеллекта, а дальше появляются специализированные профессиональные программы, направленные на конкретные производственные процессы и задачи. Безусловно, образовательные организации уже сегодня формируют в режиме онлайн такие программы. Каждый день мы получаем информацию, какой из воронежских вузов сформировал очередную программу дополнительного образования. Я бы выделил Воронежский государственный технический университет, с которым мы очень плотно взаимодействуем. Получил информацию от ректора о четырех новых подготовленных программах. Но мы ни в коем случае не предполагаем ограничиться только технически специализированными. Это всеобщая грамотность. Соответственно, каждый учебный центр должен внести свой вклад.
— Ранее вы обозначили цель к 2030 году — рост производительности труда на 5% ежегодно. При сохранении текущего темпа переобучения персонала и уровня инвестиций в автоматизацию Воронежская область выйдет на эти показатели, или есть риск провалить федеральный проект?
— Федеральный проект появился не просто так, и у меня нет сомнений, что цели его будут достигнуты. Этому есть объективные причины и обстоятельства, которые, если говорить кратко, объясняются демографической ситуацией. У нас, к сожалению, уже достаточно продолжительное время происходит снижение рождаемости и численности населения.
Работодатели сталкиваются с ситуацией, что их штатные квалифицированные специалисты достигают пенсионного возраста — время берет свое. Если раньше это автоматически компенсировалось молодыми выпускниками учебных заведений, которые замещали своих предшественников, уходящих на заслуженный отдых, то сегодня каждый работодатель столкнулся с ситуацией, что замену ушедшему пенсионеру он не может найти на рынке труда — нет свободных кандидатов, тем более обладающих должными компетенциями и профессионализмом.
Это самый мощный и самый важный фактор. Он заставляет государство искать выход из этой ситуации. Производительность труда — самый близкий и понятный ответ: работу, которую год назад на предприятии делало 100 человек, надо оптимизировать так, чтобы с ней справились 95. В принципе, задача не такая фантастическая. Но от этого нельзя отмахнуться, спрятаться и отсидеться.
Никаких сомнений, что придется находить замену ушедшим на отдых специалистам. У кого-то получится найти молодых работников или пригласить специалиста из другого региона, но в масштабах страны мы имеем ограниченное количество людей, на всех не хватит таких точечных решений. Универсальный выход: повышать эффективность, наращивать производительность, ставить роботизированные, автоматизированные центры, которым нужно меньше живых операторов. Большее количество сделают машины, а человек будет управлять этим парком машин.
У меня лично сомнений нет — это закон выживания. Либо мы решаем эту задачу, либо предприятие попадает в зону турбулентности, когда оно вынуждено снижать объем производства. Возникает вопрос о выживаемости бизнеса, если он не может заполнить рабочие места, которые ему нужны для своей деятельности.
— Как на это бизнес реагирует? Какие у предпринимателей страхи и опасения?
— Мы видим две группы. Есть очень прогрессивные компании, которые даже без государственных призывов достаточно давно увидели и риски, и возможности в этой сфере и серьезно, глубоко занимаются техническим переоснащением собственных предприятий. Они видят все плюсы, все выгоды, которые дает замена ручного труда машинным. Это не только сокращение трудовых ресурсов, но и во многом повышение качества и снижение себестоимости производимой продукции, увеличение объема производства. Сейчас даже появился термин «темный цех». Там не нужно освещение, потому что нет людей, а машине оно не требуется — робот все видит. Таких предприятий не сказать что подавляющее большинство, но немало. Всегда кто-то идет впереди, является пионером-лидером. Они задают темпы, вносят новую производственную культуру, и на них мы во многом ориентируемся, опираемся.
Есть, конечно, и те, кто не верит, не понимает, не владеет предметом. Но жизнь заставит поверить и понять — других вариантов немного, если они вообще есть.
Мы много говорим о том, что нужно проводить работу по повышению квалификации уровня владения новыми прогрессивными знаниями, новыми технологиями не только с сотрудниками предприятий, но и с руководителями, собственниками, лицами, принимающими решения. Руководителю остановиться и задуматься о том, что будет через пять лет, сложно. И даже если задумался, не факт, что сразу придумаешь.
Тут нужна поддержка. Мы много говорим с вузами, с учеными, с профессорско-преподавательским составом, что этот технологический форсайт нужно сформировать, чтобы эта картина была хотя бы в научной среде: что будет в обрабатывающей, пищевой промышленности, в сельском хозяйстве? Это большая важная задача — совместный диалог, дискуссия научного сообщества, лидеров промышленности, лидеров бизнеса, которые должны вырабатывать это видение, понимание будущего и использовать его как основу для дальнейших практических шагов.
— Насколько часто вы в своей работе используете искусственный интеллект?
— В правительстве Воронежской области процесс внедрения искусственного интеллекта происходит очень активно, причем не требует понуждений или подталкиваний. Коллеги самостоятельно приходят к тем открытым системам, которые все мы хорошо знаем. Они реально облегчают деятельность, снижают трудозатраты, позволяют рутинные операции передать искусственному интеллекту и получить вполне достойный результат.
На конгрессе государственного управления прозвучали мобилизующие прогнозы и цифры: не менее 30% госслужащих в ближайшие годы будут заменены техническими устройствами. Это опять же вызов. Для одних специалистов: необходимо беспокоиться о собственной квалификации, чтобы в условиях роботизированной среды, замены человеческого труда машинным осталась компетенция, которую машина не сможет заменить. А для других — это задача готовиться, использовать это время на дополнительное образование, повышение квалификации, переобучение, в том числе госслужащих, чтобы они были подготовлены к тому моменту, когда многим на смену придут машины, и придется искать новое поле для профессиональной деятельности.
Формула именно в этом. Несколько лет у нас, безусловно, есть, пока технологии будут меняться, но их надо использовать рационально, эффективно и добиться того, чтобы мы были готовы к новому этапу развития цивилизации.
— Только 6% из 6 тыс. сотрудников индустриального парка «Масловский» получили дополнительное образование. По вашим словам, при таком темпе переобучения сотрудников, на это уйдет 20 лет. Что мешает предприятиям совершать эту перезагрузку быстрее?
— Что мешает, что препятствует, мы подробно обсуждали в рамках встречи с представителями бизнес-ассоциаций: Торгово-промышленной палатой, «Деловой Россией», «Союзом машиностроителей России», а также с представителями высших учебных заведений. Одним простым ответом проблема не описывается, коллеги назвали множество связанных факторов. Во многом решения зависят от руководителей предприятий, но они не видят и не понимают необходимости, выгоды, для чего им нужно повышать квалификацию собственных работников. Технологический форсайт нужен для того, чтобы помочь лидерам понять свой собственный интерес и свою собственную необходимость. Не всегда это очевидно, не всегда руководители компаний до конца понимают взаимозависимость, что от уровня квалификации и регулярности повышения уровня образованности их сотрудников зависит успехи перспективы предприятия. Это не только прямолинейная система: специалиста научили какой-то технологической операции или актуализировали у него знание какого-то технологического процесса, но и в целом меняет отношение обучаемых людей к тому, чем они занимаются, к деятельности собственного предприятия. У них появляется понимание, вовлеченность, желание использовать полученные знания на своих рабочих местах.
К сожалению, есть много претензий к образовательным организациям, в том числе к нашим университетам. У них неплохой набор программ дополнительного образования, на широкий спектр запросов. Но с точки зрения доступности этой информации ситуация явно требует улучшения, развития и совершенствования. Вы можете найти портал, на котором перечислены названия программ, но как на них записаться, какие компетенции вы получите, кто за это заплатит, когда это начнется, кто будет преподавателем — все пока малодоступно. Эти входные барьеры должны быть максимально открытыми, комфортными и мотивирующими людей.
Говорили с вузами, с ректорами о том, что нужно переходить на новый уровень комфорта, может быть, с использованием искусственного интеллекта и в этой сфере. Консультацию доступности программ образования мог бы дать такой интеллектуальный помощник, который ответил бы на конкретные персональные нужды интересующегося. Второе — нужно идти на предприятие самим вузам, представлять набор своих программ, рассказывать, какие выгоды, какие преимущества, на что они нацелены, и кто мог бы в них участвовать.
Еще одна тема, которая прозвучала, — назовем ее кадровым аудитом. Чтобы понять, чему нужно учиться конкретному специалисту, нужно помочь ему дать самооценку: каких знаний тебе не хватает, какие компетенции помогли бы в твоем дальнейшем профессиональном развитии? Далеко не факт, что каждый из нас сможет себя объективно оценить, увидеть свои проблемы, потребности и возможность закрытия этих узких мест и дефицитов. Такой кадровый консалтинг могли бы проводить вузы или не только вузы.
Ситуация многогранная. Это такая межведомственная, региональная, государственная по большому счету задача, которую нужно решать, без преувеличения, всем миром, всеми структурами, которые вовлечены в этот процесс.
