После 2022 года российское деловое сообщество оказалось перед дилеммой: международная ESG-повестка попала под санкционные ограничения, однако потребность в инструментах оценки устойчивого развития никуда не исчезла. Ответом стал национальный стандарт ЭКГ. Но, как показала практика, речь идет не о замене, а о параллельных инструментах с принципиально разной логикой. О том, как бизнесу ориентироваться в новой реальности, РБК Черноземье рассказал генеральный директор и основатель «Компании О3» Григорий Шифрин.
Две системы координат
ESG (Environmental, Social, Governance) — международная концепция, язык глобальных инвесторов, ориентированный преимущественно на крупный бизнес и публичные компании. ЭКГ («Экология», «Кадры», «Государство») — российская разработка, которая делает акцент на социальной ответственности, вкладе в развитие территорий и взаимодействии с государством.
Ключевое методологическое отличие: ЭКГ охватывает большинство российских компаний и предпринимателей, прошедших предварительный отбор. Базовый скоринг формируется на основе официальных государственных данных (ФНС, ФАС, Казначейства), а дополнительные баллы начисляются по результатам анкетирования и проверки представленной информации.
По словам Григория Шифрина, ESG и ЭКГ не конкурируют, а решают разные задачи. Для компаний, работающих на международных рынках или привлекающих иностранный капитал, ESG-оценки остаются привычным языком коммуникации с глобальными партнерами. ЭКГ позволяет государству и бизнесу использовать единую систему оценки деловой репутации и ответственности: компании с высокими баллами могут получить привилегии при госзакупках и другие меры поддержки.
«Для производителя, который одновременно работает на внутреннем рынке и смотрит на экспорт, оба инструмента имеют практическое значение — просто в разных сценариях», — отмечает предприниматель.
Регуляторное давление как главный драйвер
Экологизацию российской промышленности двигает не столько «зеленая» идеология, сколько жесткое регуляторное давление. По данным Росприроднадзора, по состоянию на апрель 2026 года комплексное экологическое разрешение (КЭР) получили более 3,8 тыс. объектов первой категории негативного воздействия на окружающую среду из 5 тыс. обязанных — около 77%.
Механизм экономического стимулирования строится на коэффициентах к платежам. Для выбросов и сбросов в пределах технологических нормативов после внедрения наилучших доступных технологий (НДТ) применяется коэффициент ноль. К объемам, превышающим установленные нормативы, в предусмотренных законом случаях применяется коэффициент 100.
Плата за негативное воздействие на окружающую среду в России больше не индексируется символически. На период 2026–2030 годов утверждены новые ставки (распоряжение правительства РФ № 2409-р). В частности, к 2030 году — за выброс оксида углерода и сброс сероуглерода — они вырастут примерно в 20 раз относительно уровня 2026 года. С этого года базовые ставки экосбора в рамках механизма расширенной ответственности производителей (РОП) проиндексированы на 8% к уровню 2025 года.
«С каждым годом бездействие будет обходиться компаниям дороже. Платежи за негативное воздействие на окружающую среду, штрафы и возмещение ущерба в совокупности превращают игнорирование экологических требований в серьезную статью расходов», — констатирует эксперт.
Три барьера на пути к устойчивому развитию
Понимание повестки и готовность к реальным действиям — разные вещи, считает Григорий Шифрин. Он выделяет три системных барьера. Первый — отсутствие прямой финансовой мотивации: льготного кредитования зеленых проектов и налоговых преференций в масштабе страны.
Второй — горизонт планирования: экологические инвестиции окупаются вдолгую, а бизнес в текущих условиях ориентируется на краткосрочные результаты.
Третий — экологическое регулирование усиливается, но пока отсутствует единая система финансовых стимулов и оценки устойчивости.
«Как только принципы устойчивого развития будут встроены в модели оценки бизнеса, кредитные условия и тендерные запросы — картина изменится», — прогнозирует эксперт.
Отдельные инструменты ESG-финансирования уже используются, однако они пока не стали массовой практикой для промышленного бизнеса. Например, «Сибур» стал первой нефтегазохимической компанией в России, привязавшей ставку по кредиту к динамике показателей устойчивого развития. Когда экологическая ответственность напрямую влияет на стоимость денег, процесс идет без административного принуждения.
Глобальный Юг как новый драйвер ESG
Есть еще одно измерение, которое в российской дискуссии об ESG часто упускают. Страны глобального Юга — прежде всего азиатские — уже сегодня предъявляют собственные экологические требования к поставщикам. Вводятся зеленые пошлины, экологические критерии включаются в тендерные условия, партнеры запрашивают подтверждение углеродного следа.
«На ряде азиатских и других развивающихся рынков экологические характеристики продукции и данные об углеродном следе постепенно становятся частью требований заказчиков, инвесторов и крупных партнеров. Игроки, которые рассчитывают выйти на глобальный Юг, не могут позволить себе равнодушие к ESG-повестке. Даже если в будущем часть внешних ограничений будет смягчена, компания, продукция которой не соответствует мировым экологическим нормам, окажется на обочине — не по политическим, а по технологическим причинам, — предупреждает Григорий Шифрин. — Строить продукт с учетом стандартов завтрашнего дня нужно сегодня, пока есть время и пространство для маневра».
Практический опыт: устойчивое развитие как инженерная задача
Как рассказывает Григорий Шифрин, еще в 2019 году, до того как регуляторные требования стали ужесточаться, компания начала внедрять элементы устойчивого развития. В 2021 году совместно с Jokey и «Сибур ПолиЛаб» был осуществлен переход на упаковку из переработанного пластика (PCR). В 2022 году компания провела экологический аудит, рассчитала выбросы Scope 1 и Scope 2 и приобрела сертификаты зеленой энергии, позволившие учесть использование возобновляемой электроэнергии при оценке Scope 2.
По оценке спикера, аудит позволяет оценить фактическую нагрузку на окружающую среду, а переход на переработанную упаковку, раздельный сбор и оптимизация энергопотребления относятся к числу доступных мер с подтвержденной эффективностью. В компании рассматривают этот путь как последовательную цепочку инженерных решений, а не разовое мероприятие.
Генеральный директор «Компании О3» также отмечает, что принципы ЭКГ совпали с внутренними ценностями компании — собственным производством, обучением сотрудников, социальной ответственностью. По его словам, это не маркетинг, а рабочий принцип, который компания реализует в своей повседневной деятельности.
Игра в долгую
За последние годы ESG-повестка в России прошла несколько этапов: отказ от западных стандартов, поиск собственных инструментов, усиление регуляторного давления. Она изменила форму, но не суть.
Компании, которые воспринимают ESG исключительно как имиджевую повестку, сталкиваются с растущими платежами, штрафами и ограничениями на отдельных рынках. Встраивание принципов устойчивого развития в операционную модель, напротив, помогает контролировать издержки, повышать ресурсную эффективность и сохранять доступ к финансированию и новым рынкам.
«Полностью безотходное производство пока недостижимо в силу объективных технологических ограничений. Но управление углеродным следом, переход на переработанную упаковку, использование сертификатов происхождения зеленой энергии и прозрачная отчетность — это инженерные задачи с конкретными решениями, которые уже работают», — заключил Григорий Шифрин.
